Сгоревшие заживо. Почему на новогоднем балу в клубе на площади Свободы погибли 200 ребят
41
11.01.2016

Сгоревшие заживо. Почему на новогоднем балу в клубе на площади Свободы погибли 200 ребят

70 лет назад, 3 января 1946 года, в центре Минска заживо сгорело несколько сотен ребят, которые пришли на первый послевоенный бал-маскарад. Нил Сыманович рассказывает жуткую историю.

70 лет назад, 3 января 1946 года, в центре Минска заживо сгорело несколько сотен ребят, которые пришли на первый послевоенный бал-маскарад. Нил Сыманович рассказывает жуткую историю.

«Елочка, гори!» – и меньше чем за минуту праздник превратился в ад. Загорелась сама елка, «комната сказок», огонь перекинулся на лестничный пролет. Десятки парней и девушек, вопящие от страха и бессилия, пытались пробраться к окнам. Уцелевшие в огне толкались, кусались, повисали друг на друге, только чтобы выбраться из пекла. Первые прыгали – и разбивались насмерть. Следующие за ними падали – и оказывались в месиве из костей, мяса и крови. «Мне показалось, я приземлилась на лед, – вспоминала выжившая. – А на деле это была замерзшая кровь разбившихся».
 


МИНСК ДО БАЛА

После войны Минск несколько лет не мог прийти в себя. Развалины в центре, хибары, а то и землянки на периферии, нет одежды, еды, света, воды. Эти образы зашиты в наших генах – они известны и по фильмам, и по книгам, и по воспоминаниям тех, кто остался или вернулся в город после войны.
 

Фото из архива американского информационного агентства. Комментарий к снимку: «Когда-то на месте этой землянки, сооруженной посреди разрушенного войной Минска, стояли жилые дома. Сейчас в Минске огромная проблема с жильем. Сегодня картофельные делянки и землянки покрыли разрушенное пространство. Крайняя нехватка поставок техники затрудняет работы по реконструкции Минска».


По статистике, через месяц после того, как в Минск вошли советские танки, в городе оставалось всего 43 000 человек – сравните со 110 000 человек, которые жили тут в самом начале лета 1944-го. А уже в январе 1946-го в столице Белорусской ССР жило 158 000 человек: люди возвращались с войны, многие приезжали из России и других советских республик, чтобы строить в Минске коммунизм.

Правда, шло строительство с неимоверными усилиями: бюджетных денег ни на что не хватало, с едой и одеждой в городе были катастрофические перебои. А та, что приходила по линии гуманитарной помощи UNRRA из Америки, часто просто не доходила до обычных минчан – оседала в гардеробных партийной руководящей элиты, которая оперативно сформировалась и вполне себе справлялась с поствоенными невзгодами. «Всё как всегда», – шептались между собой минчане, в страхе оглядываясь по сторонам. За полтора года после освобождения карательная машина НКГБ отладилась и работала предельно четко: забирали тех, кто жил и, не дай бог, работал в Минске при нацистах, забирали «неблагонадежных», забирали тех, кто был в плену. Люди предпочитали молчать.
 

Снимок 1946 года: «Русская женщина покупает сухое молоко для своего ребенка в продуктовом магазине Минска. Все продукты на полках этого магазина доставлены в город в рамках программы UNRRA». United Nations Relief and Rehabilitation Administration – это Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций, которая была создана в 1943 году для оказания помощи странам, освобожденным от держав «Оси». Снимок 1946 года. 


Известную фатальность ситуации придавал тот факт, что первым новым зданием на Советской стал офис НКГБ, тот самый, с «башенкой Цанавы».

С другой стороны, даже власти понимали, что горожанам нужен хоть какой-то праздник, чтобы на несколько часов забыть о войне и нищете. В 1945 году было решено провести для отличников учебы и детей высокопоставленных лиц бал-маскарад сразу после наступления Нового года. Помещение – клуб НКГБ на площади Свободы – было выбрано не случайно. Во-первых, здание тщательно охранялось: во время войны тут находилось гестапо, которое не успело забрать многие важные документы, и сейчас тут работала следственная комиссия. В подвале держали пленных немцев. Во-вторых, на праздник ждали руководство БССР. И в-третьих, только тут, в здании НКГБ, было электричество.
 

На месте сгоревшего клуба вскоре возвели это здание.


Как вспоминают старожилы, пригласительные на «бал-маскарад» (именно так торжественно-помпезно называлось мероприятие) распространялись строго по спискам: старшеклассники, студенты, рабочая молодежь, дети партэлиты. Всего на балу было 300-500 человек: точную цифру приглашенных не знают до сих пор. 

«Помимо, как сказали бы теперь, VIP-персон, небольшой группе счастливчиков пригласительные билеты достались по знакомству, – вспоминает Василий Шарапов, который в 1950–1960-е стал руководителем Минска. – Дочь коменданта НКГБ, Героя Советского Союза, командира легендарного отряда «Храбрецы» Александра Марковича Рабцевича Люся пригласила на вечер свою подругу Юлию Чижик. В райкоме комсомола предложили два билета и мне с женой Анной. Но мы отказались. Было неудобно идти на торжество в гимнастерке».

Василий Иванович ошибается: «счастливицу по блату» звали не Юлия, а Лилия Чижик – она до сих пор помнит шикарное пальто и шляпку из американской посылки, которые надевала на бал-маскарад. 
 

На фото Лиля Чижик за месяц до трагедии. В этом пальто девушка пришла на бал – оно сгорело в гардеробе.


Говорят, в те дни все швеи города были заняты как перед выпускными: шили платья, штаны, маскарадные костюмы – счастливчики трепетали в предвкушении сказочного действа. Для полноты картины не хватало лишь столпившихся у ярких окон клуба завистников, жадно всматривающихся в наряды веселящихся ровесников. Но таких 3 января не наблюдалось: во-первых, бал-маскарад проходил на третьем этаже, а во-вторых, здание охраняли сотрудники НКГБ. Вплоть до того, что двери в здание были закрыты: мол, чтобы никаких посторонних.


БАЛ-МАСКАРАД

Можно только представить себе всю красоту и изящество действа. Умопомрачительные дамы (их роль исполняли старшеклассницы и студентки), которые прятались за масками из папье-маше от глаз и ухаживаний галантных кавалеров (их как могли играли минские студенты и молодые солдатики). Все вокруг кружилось, блистало, гремело, искрилось любовью и предвкушением чего-то грандиозного и замечательного. 

Лилия Чижик вспоминает, что зал, где проходил бал-маскарад, был прямоугольной формы, примерно 70 квадратных метров. Все стулья, которые раньше стояли в центре зала, поставили вдоль стенки, а запасные двери закрыли. В фойе крутили мультфильмы, рядом находилась комната сказок.

Симпатичная Саша Кривчик познакомилась с молодым человеком, который буквально пленил: статный кавалер, несколько раз он ее приглашал на танец. Они кружились в вальсе, танцевали польку, а потом она рискнула принять от него приглашение на танго. Кажется, в этом месте сконцентрировалось все счастье вселенной. Но и оно, к сожалению, подходило к концу: в 23 часа маскарад планировали закончить.

«За 15 минут до конца уже стали расходиться люди, мы с Люсей (с той самой дочерью коменданта. – Ред.) вышли в комнату сказок, – рассказывает Лилия Чижик. – Посредине стоял Дед Мороз, ватный. Стенки были обиты фанерой – сюжеты сказочные были нарисованы. Два подростка курили прямо в этой комнате. Люся сказала мальчишкам, чтобы бросали курить, потому что здесь не положено».
 


Вряд ли ребята послушали Люсю – судя по тому, как дальше развивались события. Впрочем, докопаться до конкретики пока не удалось ни одному историку и журналисту: воспоминания выживших свидетелей противоречивы и сбивчивы. Да еще закрыты на замок в самых дальних уголках сознания: некоторым из участников бала до сих пор снится дьявольское пламя.

Вспоминает Александра Кривчик: «В самый разгар танцев я услышала многоголосый гул. Обернулась и вижу: у входа в зал как бы балкон, с которого идет на нас огромное пламя. Толпа отпрянула к стене. Рядом со мной стоял военный, все спрашивали у него, что делать. А он отвечал: прыгать в окно. Тут же ребята выломали раму. Готовы были прыгать, но услышали снизу крик: «На сцене справа дверь, там выход». Стали искать ту дверь, но стулья, как баррикады, не давали продвигаться. Воздуха уже не было, только пламя и дым. Тогда мы бросили поиски двери и стали подбираться к подоконнику».

Прохожие с ужасом смотрели, как со второго и третьего этажей охваченного огнем клуба выбрасываются молодые ребята и девушки. Те, кто приземлялись первыми, разбивались насмерть. Те, кто прыгал за ними, приземлялись в месиво из костей и крови.
 


К клубу подъехала пожарная машина – у нее не оказалось воды для тушения. Лестница, которую привезла следующая команда, доставала только до второго этажа – и та почему-то сломалась. Впрочем, спасать уже было некого: адский бал подходил к концу.

«Парень, которому я понравилась, мгновенно разыскал меня на улице и изо всех сил старался первой уложить в грузовую машину, – вспоминает Александра Кривчик, которой удалось-таки выпрыгнуть и остаться живой. – На меня стали грузить тела — мертвые вперемешку с живыми. Я пыталась защитить сломанную ногу (у меня был открытый перелом голени), но руки попадали в месиво из костей и крови. Наконец телами меня придавили так, что стало нечем дышать. Но я все же доехала живой до 2-й клинической больницы».

«А из подвала несся жуткий вой, – вспоминала Елена Павловна Демидович, которая не верила, что сумела выбраться из пекла, и все спрашивала у людей: «Скажите, я живая?». – Из подвала орали по-немецки, плакали. Я ведь тогда не знала, как и все пришедшие на бал, что внизу сидели пленные немцы, они боялись заживо сгореть».


МИНСК ПОСЛЕ БАЛА

Всю ночь с 3 на 4 января 1946 года комендант НКГБ, Герой Советского Союза, командир легендарного отряда «Храбрецы» Александр Маркович Рабцевич ходил по пепелищу, по ближайшим к клубу улицам и дворам и когда в голос, а когда шепотом звал свою любимую дочку Люсю. И, наверное, молился, чтобы она просто потерялась среди живых. Но Люся не потерялась: ее браслетик он нашел-таки в пепле. Она сгорела.

На следующий день прошло экстренное заседание Бюро ЦК КП(б)Б, на котором пожар квалифицировали как «ЧП, имеющее политический характер». Секретарю Минского горкома партии Горину и секретарю ЦК ЛКСМБ Зимянину объявили выговоры, секретаря горкома по пропаганде сняли с должности. Директора клуба НКГБ осудили на 6 лет. Коменданта Рабцевича арестовали, но скоро выпустили. «Посчитали, что гибелью дочери он искупил свою вину сполна», – вспоминает Василий Шарапов.

Через какое-то время на Военном кладбище поставили обелиск в память о погибших в тот страшный день. На нем лишь фамилии, инициалы и возраст ребят, которые не смогли выбраться с бала: 16, 18, 19, 22 года.
 


Само уголовное дело по пожару в клубе НКГБ никто в глаза не видел. Говорят, что оно есть и до сих пор лежит в архивах КГБ под грифом «Секретно». Очевидно, что именно из-за секретности журналисты и историки пытаются разгадать множество загадок, связанных с событиями 3 января 1946 года.

Сколько людей было на балу и сколько из них погибло на самом деле? Свидетели говорят чуть ли не о 300 погибших из 500 приглашенных, а на обелиске выгравировано не больше 30 имен.

Как получилось, что все двери в клубе были заперты, а к открытым даже во время пожара не подпускали погибающих людей?

Как получилось, что все пожарные машины в тот вечер выехали по ложным вызовам, а на тушение клуба приехали неэкипированные?

Кто же на самом деле устроил поджог: горе-курильщики? диверсанты, которые хотели уничтожить все гестаповские документы? кто-то из своих?

Почему на бал не приехали-таки руководители республики?

…Лену Демидович с пожара забрала к себе какая-то женщина. А уже на следующий день девушка входила в свой родной двор, а все соседи и родные смотрели на нее, бледную, в черном платье, как на ожившее привидение. Мать, которая уже похоронила свою дочушку минувшей ночью, не найдя ее ни в больнице, ни на пепелище, рыдала от счастья.

Лена еще несколько лет не могла нормально спать: каждую ночь ей снилось, что она горит и взрывается от огня.

«А потом умерла моя бабушка, мы поехали хоронить ее на Военное кладбище. И после похорон мама сказала: “Леночка, давай подойдем к памятнику тем, что сгорели”. Мы подошли, и мама упала в обморок, когда увидела третьей сверху в списке мою фамилию».
 

«Родители порывались сходить в милицию, попросить, чтобы убрали мою фамилию с обелиска, но одна старушка сказала, что, по поверью, я долго жить буду».
 

 

При написании статьи автор использовал следующие источники:

«Тайна за семью печалями». Елена Ивашко,  (8.02.2012).
«Трагедия на Немиге впервые случилась в 1946?».  (8.04.2005).
«Я TUT родился. Современная бабушка о жизни на площади Ленина, куклах в отеле “Европа” и 90-х, которые были для нее “страшнее войны”». Снежана Инанец,  (16.12.2013).
«Нас время ставит на свои места». Василий Шарапов (Минск, 2013).
«“Минский феномен”. Городское планирование и урбанизация в Советском Союзе после второй мировой войны». Томас М. Бон (Москва, 2013).

 

Перепечатка материалов CityDog.by возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: CityDog.by, tut.by.